Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
13:30 

"Письма к Эрику: история о любви Призрака"

Мышь_полевая
Создание чокнутое, но порой забавное.
По просьбе товарищей из группы в Контакте взялась я за продолжение старого перевода. Решила таки добить этот роман до конца. Всё-таки зацепил он меня чем-то, несмотря на свою наивность.
Итак, поехали.

«Letters to Erik: The Ghost’s Love Story»

Автор: An Wallaсe


И оформлю небольшую шапочку для порядка.


Название: Letters to Erik: The Ghost’s Love Story
Автор: An Wallaсe
Переводчик: Мышь_полевая
Размер: понятное дело, макси - роман на 463 страницах.
Версия канона: роман Гастона Леру "Призрак Оперы"
Пейринг: Рауль/Кристина, Эрик/Кристина
Категория: гет
Жанр: махровая романтика (и Санта-Барбара в придачу)
Рейтинг: PG-13, пожалуй. Может, местами на R и потянет, точно не помню.
Примечание/Предупреждения: для любителей флаффа и хеппи-енда
Размещение перевода: только с разрешения переводчика!

запись создана: 28.04.2014 в 18:53

@темы: Творчество, Призрак Оперы

URL
Комментарии
2014-07-22 в 18:37 

Мышь_полевая
Создание чокнутое, но порой забавное.
soulofrain13, ахха, именно так. :D

URL
2014-07-22 в 19:34 

soulofrain13
И тогда Создатель сказал: "Они знают все. Что нам теперь с ними делать?" (с)
В таком случае последнему можно посочувствовать)
Только сейчас до меня дошло, что это собственно было первое явление Эрика в тексте. В принципе он тут ничего такой, в характере. Если б не мускулистые загорелые руки или как там было.... короче, вообще было бы нормально)

2014-07-22 в 19:39 

Мышь_полевая
Создание чокнутое, но порой забавное.
soulofrain13, ну, скажу честно, Эрик у автора дальше будет намного более спокойный, адекватный и правильный, чем у Леру, это факт. И отъевшийся на харчах в Провансе. :eat: :tooth:
Однако вхарактерность тут присутствует, что несомненный плюс. И отношения Эрика и Перса - ну просто загляденье. :D Мечта фаната.

URL
2014-07-22 в 20:02 

soulofrain13
И тогда Создатель сказал: "Они знают все. Что нам теперь с ними делать?" (с)
А я вот совершенно не верю в такие отношения между ними. Такое возможно только в фанфиках, увы. Не было у Эрика друга. Книжный Перс просто сдал бы его в полицию.

2014-07-22 в 20:04 

Мышь_полевая
Создание чокнутое, но порой забавное.
soulofrain13, согласна. В романе они друзьями не были.
Но до чего приятно такое в фанфиках читать, а! Особенно когда это хорошо описано - со взаимными приколами, издевательствами и прочим. :)

URL
2014-07-22 в 20:15 

soulofrain13
И тогда Создатель сказал: "Они знают все. Что нам теперь с ними делать?" (с)
Ну... тогда тебе третья брунс тоже должна понравиться, по идее) Там они капец какие друзья)
Вообще это, конечно, всегда приятно - когда фикрайтеры бедняжку Эрика комфортят, дарят ему любовь и друзей, и т.п. Психологически это приятно и для здоровья полезно. Но, читая такое, я никогда не могу в это поверить до конца, или хотя бы на секунду забыть, что это фанфик. Увы.

2014-07-22 в 20:26 

soulofrain13
И тогда Создатель сказал: "Они знают все. Что нам теперь с ними делать?" (с)
Мне уже интересно, что Кристина скажет на его могиле)

2014-07-23 в 01:52 

Мышь_полевая
Создание чокнутое, но порой забавное.
Ну... тогда тебе третья брунс тоже должна понравиться, по идее) Там они капец какие друзья)
Не, я читала твой синопсис книжек Брунс. Наличие там отдельных симпатичных сцен не компенсирует бредовости и деффчачьего стиля остальной части книги, так что уволь. :D

Но, читая такое, я никогда не могу в это поверить до конца, или хотя бы на секунду забыть, что это фанфик. Увы.
А зачем забывать? Большая часть фанфиков как раз и пишутся в расчёте на то, чтобы погладить и откомфортить те моменты, которые сильно ранил канон. Это же как психотерапия.
С дружбой Эрика и Перса - то же самое. В оригинале у Эрика друзей не было и быть не могло, это причиняет читателю боль. Зато как приятно на досуге почитать о такой вот дружбе между ним и Персом! С взаимными приколами, подначками и т. п.

Мне уже интересно, что Кристина скажет на его могиле)
Через пару дней узнаешь. :)

URL
2014-07-23 в 15:11 

soulofrain13
И тогда Создатель сказал: "Они знают все. Что нам теперь с ними делать?" (с)
Мышь_полевая, ну, я-то всегда голосую за достоверность. Фики, близкие к канону, трогают сильнее всего. Меня - уж точно. Нет, мне тоже нравится видеть Эрика счастливым, здоровым и не одиноким. Просто такой Эрик - это... уже не тот Эрик. Даже не знаю, как выразить словами эту мысль.
Вообще этот парень, конечно, мой личный синдром и диагноз. И чем дальше, тем хуже. Но штоделать...

2014-07-23 в 16:29 

Мышь (серая нелетучая)
Пусть уж лучше слэши пишут, чем котят душат. (с)
Мышь_полевая
Ыы! Милота какая! Читаю, нравится =) Сто лет фиков по ПО в руки не брала, а тут внезапно!
Спасибо за перевод =))

Щас в умыл чего спрошу =))

2014-07-23 в 16:47 

Мышь_полевая
Создание чокнутое, но порой забавное.
Мышь (серая нелетучая), ага, вот именно - милота. Тут, конечно, Санта-Барбара будет, фик местами наивный и с матчастью проблемы, но написан очень и очень мило, душевно так. Потому я за него и взялась.

До сих пор ржу от твоего умыла, ты где такую траву берёшь?

URL
2014-07-23 в 17:04 

Мышь (серая нелетучая)
Пусть уж лучше слэши пишут, чем котят душат. (с)
Мышь_полевая,
Ага, с матчастью беда. Но нащот цвета волос можно поспорить - Кристина могла просто заметить, что у светловолосых пар родятся преимущественно светленькие, а у темноволосых - брунеты. Вот Нэд Старк в Игре Престолов, например, без всякой генетики разобрался :gigi:

Да я просто фоннадка темы - сериальчики, кинохи, книжки =)) А тут прямо само просится! =))

2014-07-27 в 20:27 

Мышь_полевая
Создание чокнутое, но порой забавное.
* * * * *

На следующее утро Кристина написала своё последнее письмо Эрику и вздохнула, закрывая чернильницу. Она чувствовала растерянность и совершенно необъяснимое волнение. Ей хотелось остаться дома и обдумать свои чувства к Эрику – чувства, которые Перс разбередил глубоко в её сердце. Однако пора было ехать в Оперу, её ждали занятия. Кристина сложила письмо и поместила его в шкатулку поверх предыдущих, а затем осторожно убрала шкатулку в сумку с нотными папками. Она снова вздохнула, задаваясь вопросом, как же она сможет вытерпеть целый день.

Ученики на этот раз отметили её необычную рассеянность.

Месье Таллис появился ровно в три, когда уходила последняя студентка Кристины.

– Вы готовы, мадам?

– Да, сударь. Только позвольте мне собрать вещи. – Кристина набросила на плечи накидку, собрала ноты и взяла небольшую деревянную шкатулку. Кавех обратил внимание на украшенную ручной резьбой крышку и несколько маленьких потайных ящичков. Он уже видел такую – очень давно, в Персии, и теперь слегка улыбнулся про себя. Он и не знал, что Эрик сделал ещё одну и подарил её Кристине.

– Его могила находится в небольшой укромной пещере рядом с озером, мадам, – объяснял Кавех, ведя Кристину по длинному пустому коридору к её старой гримёрной. – Мне показалось, что лучше будет не беспокоить священника этими похоронами, так как я не знал, в каком состоянии была духовность Эрика.

– Он погребён без заупокойной мессы? – Кристина была слегка шокирована.

Кавех печально покачал головой.

– Он этого и не просил, а я, как мусульманин, в любом случае для этого не годился.

– В таком случае, я должна для него спеть, – решила Кристина. Они дошли до её гримёрной, и она попыталась открыть дверь. Но та была заперта. Кристина вопросительно взглянула на своего спутника, и тот покачал головой.

– Её не используют, мадам. Говорят, здесь водится привидение.

Кристина кивнула, её это явно позабавило.

– Может быть, так...

Она повернула ручку наполовину, слегка приподняла дверь и ударила по ней бедром. Дверь распахнулась. Кристина с улыбкой повернулась к месье Таллису, довольная тем, что до сих пор помнит этот фокус. Кавех усмехнулся.

«Изобретения Эрика превосходны», – подумал Кавех, нажимая на кнопку, открывающую зеркало. Смазанный механизм открылся без единого звука, и они ступили на Дорогу Коммунаров. Кавех зажёг один из двух взятых с собой фонарей, а Кристина тем временем закрыла зеркало.

Фонарь отбрасывал на дорогу колеблющийся свет, но этого было достаточно – оба прекрасно знали путь. Не произнося ни слова, они спустились через четыре уровня подвалов и наконец добрались до самого нижнего. Кавех был слегка удивлен тем, что Кристина не закричала и не упала в обморок, увидев крыс. Она лишь поджала губы и сильнее зашуршала юбками, чтобы напугать грызунов.

Кавех провёл её мимо дома Эрика. Не желая брать лодку из опасения, что Кристина может заметить следы её недавнего использования, он провел её через камни и полуобрушенные стены к небольшой естественный пещере, которую Эрик выбрал в качестве места своего последнего упокоения. Именно здесь они установили сегодня утром мраморную плиту.

– Вот она, мадам, – Кавех поднял фонарь повыше, а затем поставил его на вершину могильного камня.

Кристина медленно прошла вперед и положила руку на камень. Опустившись на колени, она провела пальцами по крупным высеченным буквам, читая надпись.

– Эрик. – Она грустно улыбнулась. – Это даже похоже на его почерк.

Стоявший за её спиной Кавех бросил нервный взгляд в дальнюю часть пещеры, в темноте которой, как он знал, прятался Эрик.

Кристина оглянулась на месье Таллиса.

– Сударь, не могли бы вы оставить меня на несколько минут?

– Конечно, мадам.

Он зажёг для себя второй фонарь и вышел из пещеры.

Кристина снова повернулась к камню. Опустившись на колени, она осторожно положила шкатулку у его основания. Когда она заговорила, её голос во мраке прозвучал тихо и приглушённо.

– Эрик, любовь моя... что ещё я могу вам сказать кроме того, что уже сказала в своих письмах? Вот, я оставляю их вам. Сохраните их ради меня, мой дорогой. Не позволяйте никому их читать, хорошо?

Прячущийся в затенённой арке пещеры Эрик торжественно кивнул головой. Она написала ему письма?

Кристина наклонилась вперед и прижалась к прохладному мрамору щекой, потом губами. И тут наконец пришли слёзы. Она плакала несколько минут; Эрик, наблюдая за ней из своего укрытия, с трудом удерживался, чтобы не подойти к ней. Она что, действительно назвал его «любовь моя»? Она на самом деле только что поцеловала его надгробие? Это был довольно противоестественный жест, особенно для неё, но он это оценил.

Наконец она успокоилась и поднялась. Утерев платком слёзы, она отступила на несколько шагов и запела. Эрик узнал «Valedicto», финальную часть заупокойной мессы.

In paradisum deducant te Angeli:
in tuo adventu suscipiant te Martyres,
et perducant te in civitatem sanctam Jerusalem.
Chrous Angelorum te suscipiant,
et cum Lazaro quondam paupere
aeternam habeas requiem.*

__________________________
*В рай приведут тебя ангелы:
когда придешь ты, примут тебя мученики
и проводят в святой город Иерусалим.
Сонм ангельский тебя примет
и с Лазарем, некогда бедным,
вечный обретешь покой.


Голос Кристины звучал как колокол, эхом отражаясь в просторных пустых пещерах. Эрик критически отметил, что техника у неё в основном хороша, однако диапазон явно страдает из-за отсутствия практики. Ноты, которые раньше взлетали и опускались мягко, как голубь, теперь звучали с едва уловимым напряжением. Он сомневался, что кто-либо другой это заметит, однако это вызывало у него непреодолимое желание снова вернуться к своей педагогической роли и позаниматься с ней. Двух или трёх хороших уроков должно хватить, он это знал.

Он уже собирался заговорить, когда Кристина вдруг улыбнулась. От красоты её улыбки сердце у него замерло. Кристина положила руку на камень, словно лаская, и тихонько произнесла:

– До свидания, любовь моя.

После чего развернулась и пошла прочь, зовя месье Таллиса.

Едва она скрылась за поворотом, как Эрик схватил шкатулку и прижал её к груди.


Кавех и Кристина ничего не говорили друг другу, идя обратно по Дороге Коммунаров. Так в тишине они подошли к маленькому фонтанчику, куда Эрик однажды принёс Кристину и смачивал водой её виски, пока она находилась в обмороке. Кристина захотела на минутку остановиться, и Кавех, воспользовавшись её задумчивостью, отошёл на несколько шагов в сторону – посмотреть, лежит ли там по-прежнему скелет.

Когда пять лет назад они с Дариусом принесли из Оперы умирающего Эрика, тот потребовал, чтобы где-нибудь в подвалах они оставили тело, которое впоследствии должно быть найдено. «Если я не умру, – сказал он, – то они продолжат искать меня и, может быть, найдут мой дом, дарога. Я прошу тебя, позаботься, чтобы они нашли тело, хорошо?

Кавех и Дариус принесли труп недавно умершего человека, найдённый в переулке, и оставили его там у фонтанчика. Человек этот при жизни явно был нищим и бездомным, и Кавех в приступе макабрической иронии надел на палец трупа одно из старых колец Эрика. Это было то самое кольцо, которое Эрик приготовил для Кристины и которое оказалось для неё слишком большим; теперь оно идеально сидело на костяшке покойника, объявляя всему миру, что возлюбленный некой "К. Д." уже никогда больше не будет по ней тосковать. Кавех находил мрачное удовлетворение в том, что этот нищий обрёл после смерти такое богатство, которого, скорее всего, никогда не видел при жизни.

Скелет всё ещё лежал там – судя по всему, его так никто и не обнаружил. Никто, кроме крыс. Кавех поморщился при виде обглоданных костей. Услышав всхлипывания Кристины, он вспомнил о своём долге и вернулся к ней.

– Мадам? – мягко произнёс он. – Идём?

Кристина кивнула, и Кавех снова вывел её на Дорогу Коммунаров прежде, чем она смогла увидеть скелет.
Когда они вернулись в её бывшую гримёрную, он легонько коснулся её руки, останавливая.

– Мадам, могу ли я спросить... – он замялся.

Кристина слегка фыркнула.

– Ну, сударь, вы и так не постеснялись спросить меня, зачем же останавливаться?

– Мне любопытно, что было в шкатулке, мадам.

Кристина пожала плечами.

– Письма. – Она потянулась к рычагу, открывающему зеркало, через которое можно было попасть в комнату.

– Письма?

– Письма к Эрику, которые я писала все эти годы. А почему вас это интересует?

На лице Кавеха появилось выражение тревоги.

– А что... что говорится в этих письмах?

Кристина нахмурилась.

– А вот теперь, сударь, вы зашли слишком далеко. Эти личные письма, они находятся в запертой шкатулке, которая лежит на могиле на пятом подвальном этаже, в скрытой от посторонних глаз пещере. У меня – единственный ключ от шкатулки. Никто и никогда не сможет их найти, так с какой стати вы должны узнать, о чём в них говорится?

Его парижские манеры уже вернулись на место, подавив персидское любопытство, и Кавех поклонился.

– Как скажете, мадам. Это было невежливо с моей стороны. Приношу свои извинения.

Кристина кивнула, и они вместе вышли через зеркало в заброшенную гримёрную. Выйдя в холл, Кристина подала ему руку.

– Спасибо, сударь. Большое вам спасибо за доброту, которую вы проявили – и ко мне, и к Эрику. Я знаю, вы ему были очень дороги.

Кавех кивнул.

– К вам он тоже испытывал нечто больше, чем мимолётное увлечение, мадам.

Кристина рассмеялась.

– И я к нему тоже. Увы, это я поняла слишком поздно. Что ж, сударь, прощайте.

И она вышла, освещаемая закатным солнцем.

– До свидания, мадам, – пробормотал Кавех в её удаляющуюся спину. Почему-то он чувствовал, что они видятся не последний раз. Хотя это зависело от писем. Что именно она писала Эрику на протяжении стольких лет? На мгновение ему захотелось снова спуститься вниз, но он вовремя спохватился. Либо Эрик решит оставить шкатулку в покое – либо он будет не слишком-то доволен, если ему помешают читать всё то, что Кристина написала ему за последние пять лет.

Кавех вздохнул и, подозвав экипаж, отправился домой. Уже скоро он всё узнает.

URL
2014-07-27 в 20:47 

soulofrain13
И тогда Создатель сказал: "Они знают все. Что нам теперь с ними делать?" (с)
Ыыыы.... так мило! :')

2014-07-27 в 20:51 

soulofrain13
И тогда Создатель сказал: "Они знают все. Что нам теперь с ними делать?" (с)
Вообще Кристина такая спокойная, я б на ее месте урыдалась бы на Эрикиной могиле.

2014-07-28 в 15:44 

Мышь_полевая
Создание чокнутое, но порой забавное.
soulofrain13, ну, она там тоже порыдала несколько минут. :D И вообще, за 5 лет уже как-то смирилась с мыслью о его смерти...
Но да, можно было бы и посильнее её реакцию описать, согласна. Маловато эмоций для такого момента.

URL
2014-08-22 в 14:45 

Мышь_полевая
Создание чокнутое, но порой забавное.
Глава 9

Задержавшиеся письма наконец доставлены по адресу

Тем временем в подвалах Эрик качал в руках шкатулку Кристины так, словно это был ребёнок. Не утруждая себя зажиганием фонаря, он принёс её к своему старому дому. Когда он открыл входную дверь, в лицо ему пахнуло затхлым воздухом. Эрик вошёл вовнутрь и зажёг газовые рожки. Он был очень доволен самим собой, увидев, что они всё ещё работают. Сев в своё старое кресло, Эрик водрузил ноги на подставку и открыл шкатулку.

Ключ Кристина оставила у себя, однако шкатулка узнала прикосновение своего создателя. Эрик нажал скрытый рычажок, и ящик, полный писем, распахнулся. Эрик взял верхнее письмо из стопки; оно было совсем новым и свежим, развернув его, Эрик отметил, что оно было написано только этим утром.


«Мой милый Эрик,

сегодня утром я чувствую себя растерянной, уставшей и ужасно сентиментальной. Вчера месье Таллис задал мне несколько весьма откровенных вопросов о моих чувствах к вам, и когда я стала ворошить былое, ища на них ответы, то пришла к некоторым довольно тревожным выводам.

Моё сердце принадлежит вам. Для меня это не стало сюрпризом, хотя, подозреваю, для вас – если бы вы об этом узнали – это действительно могло бы стать неожиданностью. Так было всегда, и так всегда будет. Рауль на некоторое время завладел большей его частью, но вы, даже находясь в могиле, постепенно, шаг за шагом, вырывали моё сердце у него из рук до тех пор, пока оно не стало принадлежать вам полностью. Я люблю вас, Эрик, люблю всем сердцем.

Других я тоже люблю. Мой сын Эрик-Дааэ – моя гордость и радость в этой жизни, и обе Жири, Сорелли, её муж и дети – все они для меня очень дороги, но если я хочу двигаться дальше и добиваться в жизни успеха и строить новую карьеру, то должна отпустить вас. Я не могу по-настоящему жить, пока моё сердце похоронено вместе с вами.

Я всегда буду думать о вас – и сомневаюсь, что я когда-либо перестану любить вас или скучать по вам, – но, Эрик, я должна проститься со всем, что напоминает мне о вас. Я прекращаю писать эти письма (и это разумно, потому что их теперь стало так много, что они едва помещаются в шкатулку, которую вы для меня сделали!) и отныне собираюсь сосредоточиться только на пении и на воспитании сына.

Месье Таллис обещает, что сегодня отведёт меня на вашу могилу, и я намерена оставить всю шкатулку с письмами у вас. Я знаю, что вы сохраните письма в безопасности, и что без ключа никто другой никогда не сможет их найти, так что моей личной жизни ничего не угрожает. Я думала о том, чтобы сжечь их все, но я не могу заставить себя это сделать. Оставить их запертыми в потайном ящичке на попечении усопшего – это лучшее, что я смогла придумать.

Позаботьтесь о них, мой дорогой.

Если вы увидите Ангела Музыки там, в раю (а для меня больше нет никаких сомнений в том, куда вы должны были попасть), передайте ему мою благодарность за то, что он отправил вас ко мне. Если вы увидите Рауля, то скажите, что я простила его за то заблуждение, а если вы увидите моего отца, то расскажите ему о внуке, который назван и в его, и в вашу честь.

Я надеюсь на долгую и счастливую жизнь, мой Эрик, и я надеюсь быть с вами, когда она подойдёт к концу. Это будет самое сладкое счастье, какое я только могу пожелать.

Всегда ваша,
Кристина.»



Сердце Эрика едва не остановилось. Он открыл рот, да так и забыл его закрыть, пока не перечитал письмо во второй, а затем и в третий раз. Кристина полюбила его? Когда это произошло? Он быстро, но внимательно просмотрел другие подробности: о заблуждении мужа (каком ещё заблуждении?), о существовании сына (которого она назвала в его честь!), а также (он улыбнулся – эта часть была восхитительна) о том, как он «вырвал» её сердце из рук Рауля де Шаньи даже из могилы. Эрик потряс головой. Что же, чёрт подери, привело её к такому выводу?

Увидев, что письма лежат в ящике в хронологическом порядке, Эрик вытащил всю пачку. Перевернув её, он начал с самого начала: с её первого письма, написанного из отеля в Дании – ещё до того, как они прибыли в Швецию.

Он грустно улыбался, читая слова Кристины о том, что она скучает по нему и жалеет о том, что произошло между ними, но вскоре начал хмуриться, когда прочитал о желании Рауля жить там, где у Кристины не будет доступа ни к музыке, ни к общению. «Зачем же рядом с Упсалой, ты, юный дурак, – бормотал он призраку де Шаньи, словно тот мог его слышать. – У неё же никогда не будет друзей, если вы окажетесь единственными аристократами в крестьянской деревне!»

Как и следовало ожидать, по мере чтения писем одиночество Кристины становилось всё более и более явным. Ее краткая вспышка счастья, когда она писала о том, что ждёт ребёнка, продержалась недолго, и вскоре всё заглушило неудовлетворение и одиночество после смерти приёмной матери.

Эрик нахмурился, читая о поездке Кристины с Раулем верхом и о последующей «пылкости» виконта. Это был самый большой недостаток её откровенности и прямолинейности в этих письмах: ему придётся смириться с прочтением таких деталей её жизни с Раулем, хотя сам Эрик был бы гораздо счастливее, если бы не знал всех этих подробностей. Хотя, по правде говоря, вспоминая собственную поездку верхом с Кристиной, он не мог винить юношу. Ему самому стоило больших трудов сохранять спокойствие во время той поездки.

Когда же Эрик добрался до письма, описывающего сон с его участием, его глаза едва не вылезли на лоб. Ей приснилось, что он её целовал! Она мечтала быть его женой! Он несколько раз моргнул, не веря своим глазам, когда прочитал следующую часть: ей даже приснилось, что они вели себя «совсем как муж и жена». Этот эвфемизм Эрик опознал с лёгкостью; по правде говоря, ему то же самое снилось столько раз, что он и сосчитать не мог. Хотя больше всего его тронула фраза о том, что когда она проснулась в своём одиноком холодном доме и осознала, что её брак столь же холоден и одинок, то захотела вновь вернуться в свой сон. Эрик с трудом сглотнул и неловко заёрзал.

Если бы только он знал! Хотя от этого ничего бы не изменилось. Пока Рауль был жив, для них не существовало респектабельного способа быть вместе, а для Эрика честь Кристины значила не меньше, чем сама Кристина.

В следующем письме рассказывалось о смерти её ребенка. У Эрика сердце разрывалось, когда он читал, как его любимая Кристина пыталась выплёскивать свою боль через пение. Это письмо заставило его разрыдаться. Оно открыло ему, как сильно Кристина нуждалась в своём учителе, который помог бы ей петь, чтобы пережить горе. Если бы только он знал, что его возлюбленная испытывает такую боль! Чтобы маска не намокла, Эрик снял её и положил на колени, после чего перестал сдерживать бьющие через край эмоции и расплакался без всякого стеснения.

Некоторое время спустя Эрик взял себя в руки и вытер лицо, но маску надевать уже не стал. Достав следующее письмо, он снова принялся читать.

И тут же вспыхнул от гнева, когда прочитал о том, как муж обвинил её в неверности. Эрик мог легко представить, как его нежная Кристина превращается в мстительную гарпию в приливе праведного негодования. «Мерзавец! – прорычал он, обращаясь к воображаемому Раулю. – Ублюдок! Что за кретин!» Как будто Кристина могла быть неверной! В какого же негодяя превратился мальчишка!

Его гнев слегка утих только тогда, когда он прочитал письмо от капитана, сообщавшего Кристине о смерти мужа. По какой-то причине Кристина положила эти два письма не по порядку.

– Сказал Господь: «Мне отмщение, и аз воздам», – с огромным удовлетворением процитировал Эрик. – Утонул в Северном море, которое наверняка было почти таким же холодным, как сердце этого ублюдка!

После того как Кристина оправилась от злости на мужа, тон её писем стал более лёгким. Эти письма заставили его улыбнуться и помечтать о том, чтобы быть рядом с ней и помочь ей встать на ноги после возвращения в Париж – что ей удалось довольно хорошо. Тот факт, что парижских писем было меньше и сами они были куда тоньше, яснее ясного сказал ему, что в Париже она была намного счастливее, чем у себя на родине. Эрик с искренним весельем читал о её непокорности, когда она назвала ребёнка Рауля в честь Эрика, и о том, как она ходила в Оперу и заметила ошибку бутафора в «Орфее и Эвридике» – ошибку, которую бы наверняка не заметил никто из тех, кто сам не ступал ногой на эту сцену. Ах, но она настоящая оперная звезда, с лёгким чувством торжества подумал Эрик. Она может быть графиней по статусу, но в душе она – оперная дива! Улыбаясь, он вернулся к письмам.

Теперь, ознакомившись с тем, как протекала её жизнь с тех пор, как он видел её в последний раз, Эрик начал видеть, как менялись её чувства по отношению к нему. Она полюбила его! Пребывая в полном восхищении от этой мысли, Эрик открыл последние несколько писем. Читая её рассказ о подслушанном разговоре директоров, он рассмеялся. Значит, Ришар соскучился по тому оживлению, которое он приносит, да? Возможно, стоит пробраться в Оперу и подшутить разочек или два над директорами, прежде чем пойти домой. Просто по старой памяти.

Внезапно вспомнив о доме, Эрик взглянул на часы. Оказывается, он провёл весь вечер и всю ночь, читая письма, плача, вспоминая, а затем снова и снова читая письма. Скоро уже Кавех должен проснуться. Эрик собрал все письма, аккуратно сложил их обратно в шкатулку и снова надел маску. Ему хотелось с кем-нибудь поделиться своим счастьем, а Кавех был его единственным другом. Всё ещё улыбаясь, Эрик вышел на улицу. Над его вновь обретённой надеждой поднималось солнце.

URL
2014-09-13 в 16:34 

Мышь_полевая
Создание чокнутое, но порой забавное.
Автор очень забавно делит текст на главы: предыдущие занимали от силы 3-4 листа, зато следующая глава растянута на... 62 страницы. Да-да, я не опечаталась. 62 страницы сплошного розового сиропа! :alles: Поэтому переводить я её буду небольшими порциями, не обессудьте

Глава 10

У музыки свои чары

Рано утром, едва только Кавех сел завтракать, вернулся Эрик – изменившийся настолько, что Кавех его не узнал. Манеры Эрика и так уже стали значительно мягче с тех пор, как они переехали на солнечный юг Франции, но сегодня утром улетучились последние остатки резкости и цинизма. Его жёлтые глаза больше не горели, а лишь тихо светились – от счастья.

– Доброе утро, Кавех! – поприветствовал он. Его маска была испачкана, а одежда носила на себе следы пребывания в подвалах.

Кавех встал со стула.

– Судя по всему, в тех письмах было что-то очень хорошее, – заметил он.

Эрик улыбнулся – Кавех видел, как искривилась губа под нижним краем маски.

– Она рассказала тебе о письмах?

– Она упомянула об их существовании, но не о содержании. – Чрезмерное оживление Эрика слегка встревожило Кавеха. Это было подозрительно.

Эрик быстро намазал маслом свой тост и указал на стул:

– Садись, дарога. Я счастлив, да, но на этот раз никто не пострадал. Ты знал, что мадам де Шаньи стала вдовой?

Кавех кивнул.

– А ты знал, что у неё есть маленький сын?

Ещё один кивок.

Эрик отложил тост и откинулся на спинку стула, порывисто закинув руки за голову.

– А ты знал, что она назвала этого маленького бедолагу в мою честь?

Кавех снова кивнул, начиная улыбаться при виде этой странной, чрезмерно радостной версии его обычно едкого и циничного друга.

– Так скажи же мне, друг мой, как ты мог, зная всё это, ничего мне не сказать?! – голос Эрика звучал совершенно невинно, словно днём раньше он сам не отказывался слушать новости Кавеха, причём с потрясающим упорством.

Кавех застыл, несколько секунд серьёзно обдумывая возможность поддаться соблазну и швырнуть маслёнку прямо в голову Эрика. Но мудро воздержался от этого, довольствуясь тем, что, глубоко дыша, досчитал до десяти на фарси. Он намеренно сделал это вслух – к вящему удовольствию Эрика.

Тот широко улыбался. По блеску в его глазах Кавех видел, что Эрик просто наслаждается ситуацией.

– Ты смеёшься надо мной, – обвинил его Кавех. – Не пытайся скрыть это, Эрик! Ты смеёшься надо мной под этой своей маской!

Эрик запрокинул голову и громко расхохотался.

– Ангелы на небесах сегодня смеются, дарога. Почему я не могу принять участие в их радости и веселье? Кристина любит меня. Она любит меня!

– Да, я знаю, – спокойно сказал Кавех. – И что ты собираешься делать?

– Делать? По-моему, я должен пойти к ней.

– И испугать её до потери сознания? – многозначительно спросил Кавех. – Она только что навсегда простилась с тобой у твоей могилы. И как ты собираешься сообщить ей, что на самом деле не умер?

Эрик нахмурился. Купаясь в волнах собственного восторга, он даже не подумал о дальнейших шагах.

– Написать письмо?

Кавех покачал головой.

– Позволь, я сам скажу ей об этом, – предложил он. – Ведь именно я солгал ей впервые, ещё тогда, пять лет назад. Пусть лучше она сердится на меня, а не на тебя. – Он вызвал Дариуса. – Я пошлю ей записку, в которой напишу, что у меня есть ещё кое-какая информация о тебе, и попрошу, чтобы она приехала сюда после обеда. Я скажу ей правду, и если она будет не слишком сильно потрясена, только тогда ты сможешь войти в комнату.

– И тогда ты должен будешь уйти, – многозначительно сказал Эрик.

Кавех улыбнулся.

– Как пожелаешь. Но лишь после того, как я удостоверюсь, что мадам де Шаньи не угрожает потеря сознания.

Эрик улыбнулся, встал и встряхнул салфетку.

– Не бойся. Если она упадёт в обморок, я её поймаю. – Он отодвинул стул и, напевая, вышел из комнаты.

– Не сомневаюсь в этом, – ответил Кавех в пустоту. – С твоим-то опытом... – Он глотнул кофе, так и не закончив предложение. Насколько он помнил, Кристина всегда была девушкой меланхоличной.

После завтрака он написал ей письмо.


«Уважаемая мадам де Шаньи,

после долгих раздумий над последними разговорами касательно одного нашего общего друга, я решил сделать признание. К сожалению, я не был полностью честным с Вами в тот раз, когда мы встретились в подвалах Оперы пять лет назад. Простите меня. В то время я думал лишь о том, чтобы защитить Вас от знаний, которые могут принести Вам несчастье. После этого одна ложь потянула за собой другую, и я ничего не мог с этим поделать. Поверьте, я думал, что так будет лучше для вас обоих – и для Вас, и для него.

Если Вы пожелаете прийти ко мне домой после уроков во второй половине дня, я расскажу Вам всю правду. Пожалуйста, пришлите подтверждение вместе с моим слугой, и я с нетерпением буду ждать встречи с Вами.

Искренне раскаивающийся,
Кавех Таллис»


Он отправил письмо с Дариусом, и тот уже менее чем через полчаса привёз ответ. Записка Кристины гласила следующее:


«Уважаемый месье Таллис,

конечно, я приеду. Я очень хочу услышать всю правду, даже если это причинит мне боль. Надеюсь быть у Вас после трёх.

С уважением,
Кристина Дааэ де Шаньи»


В десять минут четвёртого Кристина вышла из экипажа и позвонила в колокольчик у двери дома по адресу, который сообщил ей месье Таллис. Дариус провёл её в дом и принес чаю, после чего в комнату вошёл Кавех.

Он выглядел встревоженным – сев, он продолжал всё время нервно поглядывать куда-то над плечом Кристины.

– Спасибо, что пришли, мадам. И я заранее прошу прощения за то, что не был честен с вами.

– И в чём именно вы мне солгали? – спросила Кристина. Поведение Кавеха слегка её раздражало, однако он выглядел таким несчастным и виноватым, что долго сердиться на него было невозможно.

– Ну... во всём, – признался он. – Простите, мадам. Позвольте мне рассказать всё с самого начала.

Он рассказал ей о том, как пять лет назад получил сообщение Эрика – тот давал понять, что собирается умереть в ближайшие пару дней. Кавех поместил объявление о смерти Эрика в газету, но вместо того чтобы дожидаться, когда тот умрёт, сразу же направился в Оперу. Эрик действительно был уже почти мёртв; однако, увидев своего бывшего друга лежащим, словно живой труп, и вспомнив всю многолетнюю историю их отношений, Кавех не смог заставить себя уйти, оставив Эрика умирать. Вместе со слугой они дождались, пока стемнеет, после чего перенесли бессознательное тело Эрика в свою квартиру. Кавех вызвал врача, который осмотрел Эрика и заявил, что тот страдает не столько от разбитого сердца, сколько от прогрессирующего туберкулёза и заболевания мозга. Он тщательно пролечил Эрика, однако при этом порекомендовал немедленно увезти его в более тёплый и солнечный климат. Спокойное, тихое местечко – например, возле моря – было бы идеально для Эрика, отметил доктор. В таком климате он смог бы поправить и психическое, и физическое здоровье.

Кавех устал от Парижа, а поскольку Эрик теперь оказался у него на попечении, то и оставаться в городе, чтобы следить за деятельностью «оперного привидения», не было необходимости. Он сразу же поручил Дариусу найти им небольшой, но уютный домик на юге Франции, предпочтительно в уединении и неподалёку от берега.

Он вернулся в дом Эрика, чтобы собрать его вещи, и как раз тогда встретил Кристину. Эрик хотел, чтобы она считала его мёртвым, это Кавех знал – поэтому объяснил ей, что уже сам позаботился о теле Эрика, и пожелал ей удачи в новой жизни.

Дариус вернулся через две недели, привезя с собой документы на элегантный коттедж на берегу моря неподалеку от Сета, в отдалённом районе Прованса. Эрик к тому времени уже пришёл в себя и жутко злился на Кавеха за спасение своей жизни, однако он был ещё слишком слаб, чтобы сопротивляться, когда Кавех насильно перевёз его в Прованс.

– Вот и вся история, мадам, – закончил Кавех своё повествование. – И я снова прошу у вас прощения за то, что солгал вам, однако так хотел Эрик.

Кристина сидела, нахмурившись, несколько секунд.

– Но... могила, которую мы вчера посетили. Там ведь было надгробие?

Кавех поджал губы.

– Оно появилось там лишь вчера утром. Настоящей могилы под ним нет.

– Тогда где же он похоронен? – упорствовала Кристина.

Кавех приподнял брови.

– Он не похоронен, сударыня. Именно это я и пытаюсь вам сказать. Эрик жив.

Кристина широко распахнула глаза, у неё перехватило дыхание.

– Эрик... Он жив?!

Кавех кивнул, снова бросив быстрый взгляд куда-то поверх её плеча.

– Да, мадам. Хотите его увидеть?

URL
2014-09-13 в 16:34 

Мышь_полевая
Создание чокнутое, но порой забавное.
Выражение лица Кристины говорило само за себя, и Кавех кивнул в сторону окна за её спиной. Она повернулась, прикрывая глаза от полуденного солнца.

На фоне окна виднелся мужской силуэт. Элегантно одетый, высокий и худой, но совсем не похожий на того тощего, как скелет, человека, которого она помнила. Кристина встала и подошла к нему. Робко подняв руку, она положила ладонь ему на грудь. Мужчина судорожно вздохнул. Она посмотрела на его лицо.

На нём была белая шёлковая маска, закрывавшая лицо почти до самого подбородка. Из-под края маски едва виднелась нижняя губа. Кристина погладила рукой по его плечу, другой рукой проведя по туловищу и по груди. Руки мужчины, напряжённые и крепко сжатые в кулаки, начали дрожать.

Кавех только-только начал задаваться вопросом, стоит ли ему уйти, когда Кристина вдруг резко убрала руки от тела мужчины и сердито повернулась к нему.

– Это какая-то злая шутка, сударь, – процедила она. – Это не Эрик.

Кавех перехватил испуганный взгляд Эрика и заморгал. Такого результата они не ожидали!

– Кристина, – мягко позвал её Эрик.

Она обернулась к нему и прищурилась.

– Хорошая работа, месье Таллис, – холодно сказала она. – У него даже голос слегка похож. Но эта фигура – не Эрика. Лицо, я подозреваю, тоже не его.

Из-под белой маски послышался гортанный смешок.

– К сожалению, моё, – ответил Эрик, криво усмехаясь.

Кристина проигнорировала его, повернувшись к Персу.

– Месье Таллис, телосложение этого человека совершенно не похоже на Эрика, ни капельки. Как вы могли упустить такую деталь? Он гораздо более плотный, чем был Эрик, а поскольку его лицо закрыто маской, оно ни о чём мне не говорит.

– Мадам, – попытался объяснить Кавех, – когда вы впервые встретились с Эриком, он уже был серьёзно болен, несколько лет не утруждая себя лечением. Сейчас он восстанавливается, и вполне естественно, что его фигура выглядит более плотной, чем раньше.

Кристина снова нахмурилась, внимательно изучая человека в маске. Она придвинулась к нему вплотную.

– Сударь, если вы Эрик, то докажите это. Позвольте мне увидеть ваше лицо. – Она приподняла бровь в безмолвном вызове.

Мужчина застыл. Кристина стояла, скрестив руки и подняв подбородок, ожидая его дальнейших действий. Мужчина медленно протянул руку к затылку, собираясь развязать маску. Он бросил предупреждающий взгляд на своего друга.

– Можешь отвернуться, если хочешь, дарога. Ты видел меня и раньше, но всё же...

Кавех не смог бы пошевелить ни одним мускулом, даже если бы от этого зависела его жизнь. Его нефритовые глаза были прикованы к разворачивающейся перед ним сцене.

Эрик пожал плечами, снова переводя внимание на Кристину, и бросил маску на пол.

Перед ней стоял Эрик. Такое уродство невозможно было подделать. Отвратительное, похожее на череп лицо было точно таким, как она его помнила: выступающие брови делали ещё более тёмными впавшие глазницы, откуда сверкали жёлтые глаза; кожа плотно обтягивала скулы; носа практически не было, лишь две крупные ноздри, похожие на дыры, красовались по центру лица. Волос стало чуть больше, чем раньше, но они всё ещё были очень тонкими и редкими.

При виде любимого безобразия Кристина издала глубокий восторженный вздох и... упала в обморок – прямо в объятья Эрика.

– Удачно подхватил, – пробормотал Кавех себе под нос, но Эрик услышал его и усмехнулся.

– Я ведь говорил тебе, что поймаю, не так ли? – ответил он, поднимая Кристину и осторожно укладывая её на диван. – А ты ещё говоришь, что мне нельзя доверять.

URL
2014-09-14 в 09:22 

Мышь_полевая
Создание чокнутое, но порой забавное.
Вот что меня реально напрягло в этой главе - так это прогрессирующий туберкулёз, который автор приписала Эрику. Она, видимо, не знала, что в то время туберкулёз не излечивался, лекарств от него ещё не существовало. И чахоточные больные к морю ездили не чтобы излечиться, а чтобы банально подольше протянуть в благоприятном климате. Но всё равно умирали через некоторое время. Снова провал в мат. части.

URL
2014-09-29 в 21:45 

soulofrain13
И тогда Создатель сказал: "Они знают все. Что нам теперь с ними делать?" (с)
И вряд ли больной тяжелым туберкулезом человек смог бы так чисто и божественно петь, как Эрик, правда) И вообще, в этом плане авторша что-то как-то сильно загнула..... Не верю, что Кристина не узнала бы его по голосу. Она же так хорошо знала его голос. Уж явно получше, чем особенности его... хм, телосложения. И чего все фикрайтеры так цепляются к Эрикиным косточкам....

*сорри, не заметила сразу, что ты новое выложила) Хороший перевод!*

2014-09-30 в 16:14 

Мышь_полевая
Создание чокнутое, но порой забавное.
soulofrain13, вот кстати да, насчёт пения тоже - в общем, с этим туберкулёзом по всем параметрам прокол дикий.

*сорри, не заметила сразу, что ты новое выложила) Хороший перевод!*
Пасииб :shy:

чую, мироздание пинает меня всё сильнее, чтобы я дальше переводила

URL
2014-10-16 в 19:18 

Мышь_полевая
Создание чокнутое, но порой забавное.
Проснувшись, Кристина обнаружила, что лежит на диване, перед ней на коленях стоит Эрик, а на заднем плане переминается с ноги на ногу Кавех. Эрик снова надел маску, но крепко держал Кристину за руку. Когда она открыла глаза, он попытался высвободить свою руку, но Кристина его удержала.

Некогда столь холодная кожа Эрика теперь была тёплой, исчез и неприятный затхлый запах, который ассоциировался у неё со смертью. Она стиснула его руку и ошеломлённо уставилась на него снизу вверх.

– Неужели это действительно вы? – прошептала она.

В ответ он открыл рот – и запел. Кристина узнала строку из «Фауста», из вступительной арии к сцене в тюрьме. Эрик пропустил строки о страданиях Фауста и сразу начал с его восклицания при виде возлюбленной в тюрьме.
«Вот она, она здесь, милое создание!» – пропел он, после чего снова пропустил следующие несколько строк и позвал её: «Маргарита! Маргарита!»

Как по команде, Кристина села и запела: «Ах! То голос моего возлюбленного! При звуке этом сердце снова биться начинает».

На другом конце комнаты Кавех, узнав речитатив, удовлетворённо кивнул сам себе. Для этих двоих, подумал он, более чем уместно признаваться друг другу в любви с помощью оперы. И не просто какой-нибудь первой попавшейся оперы. Это был именно «Фауст», в котором состоялся потрясающий дебют Кристины, «Фауст», во время которого Эрик мистическим образом похитил её со сцены в тот момент, когда она взывала к ангелам. И именно «Фауста» они пели сейчас.

«Маргарита!» – пел Эрик.

Кристина почувствовала, как от знакомого звука его завораживающего голоса на глаза наворачиваются слёзы. Она пела ответную фразу, в которой Маргарита узнает голос своего возлюбленного: «Теперь моё исчезло горе, час отрадный наступил, – пела Кристина. – Его рука, его милая рука протянута ко мне. Я свободна! Он здесь! Я слышу его, я вижу его!»

Пропев слова «я вижу его», она подняла руку и стянула с Эрика маску, чтобы видеть выражение его лица, когда будут пропеты следующие строки.

Не отрывая от него взгляда, со слезами, текущими по лицу, она пела о своей любви к нему: «Да, это ты! Я люблю тебя. Да, это ты! Я люблю тебя». Она закрыла глаза, когда Эрик наклонился и стёр дрожащей рукой её слезы. Дрогнувшим голосом она завершила следующие строки: «Ты нашёл меня! Теперь я спасена! Я в твоём сердце!»

Эрик помедлил, после чего сделал глубокий вдох и пропел ответ – свой и Фауста: «Да, это я! Я люблю тебя. Да, это я! Я люблю тебя. Несмотря на все усилия насмешливого демона». Пропевая строку о насмешливом демоне, Эрик не удержался и многозначительно покосился на Перса. Кавех понял намёк и, ухмыляясь, вышел из комнаты, закрыв за собой дверь. Эрик нежно продолжил петь: «Я нашёл тебя! Ты спасена! Приди же, приди в моё сердце!»

Когда он пропел эти слова, Кристина поднялась с дивана и бросилась в его объятья.

Кавех остановился за дверью, где Дариус – разумеется, совершенно случайно – вытирал пыль с мебели в прихожей. Они по-прежнему слышали доносящееся из комнаты пение. Когда голоса резко оборвались, Кавех посмотрел на Дариуса, и они обменялись понимающими улыбками. После чего дружно спустились вниз, откуда уже ничего не было слышно.

Они всё равно ничего бы не услышали, поскольку долгое время из-за двери не доносилось ни звука, если не считать всхлипываний, судорожных вздохов, приглушённых рыданий и нескольких хриплых, прерывающихся слов, произнесённых полушёпотом, в то время как двое находящихся в комнате отчаянно цеплялись друг за друга.

– Неужели это правда? – хрипло спросил Эрик; по его похожему на череп лицу бежали слёзы. – Это происходит на самом деле? О, Кристина! Как ты можешь меня любить? – Он, дрожа всем телом, зарылся лицом в её волосы.

Кристина прижалась своей гладкой, нежной щекой к морщинистой и костлявой щеке Эрика – и обняла его ещё крепче.

– Эрик! О, Эрик, любовь моя. Неужели вы на самом деле живы, дорогой мой? – Она плакала, даже не пытаясь скрыть своих слёз, и прижималась губами к его искорёженной щеке; когда она принялась покрывать поцелуями его ужасающее лицо, Эрик снова расплакался.

Долгое время спустя, когда слёзы наконец перестали бежать ручьём, а эмоции утихли до всхлипываний и периодической икоты, Эрик усадил Кристину назад на диван и сам сел рядом с ней. Он потянулся было к её руке, но тут же отпрянул.

Будучи не столь застенчивой, Кристина сама взяла его руку и крепко стиснула её в своих ладонях. Взгляд, которым он её наградил, заставил её покраснеть и отвернуться. Тишина становилась всё более неловкой после эмоций, что бушевали между ними несколькими минутами раньше.

Эрик с лёгкостью вернулся к своей роли учителя.

– Вы хорошо поработали, вернув свой голос на прежний уровень после того, как не пользовались им на протяжении столь длительного времени, – заметил он. – Звучание прекрасное. Только вот диапазон, кажется, пострадал, но это легко восстановить.

– Мне было очень трудно достичь даже этого – без ваших наставлений, – призналась Кристина.

– Вы... вы бы хотели, чтобы я снова начал вас учить? – неуверенно спросил Эрик. Действительно, на каких условиях они собираются возобновить знакомство?

– Если вы не возражаете, мой милый, я была бы вам очень признательна, – просияв, ответила Кристина.

Эрик закрыл глаза и глубоко вдохнул. Когда он снова их открыл, то увидел, что Кристина озадаченно смотрит на него.

– Что-то не так? – спросила она, поглаживая его руку.

– Простите меня, – сказал Эрик. – Просто я... не привык к нежностям. Когда вы называете меня «любовь моя» или «мой милый», у меня дыхание перехватывает. – Он слегка смущённо улыбнулся и отвернулся.

Кристина подняла руку и погладила его по лицу, нежно проводя пальцами по бледной, туго обтягивающей череп коже. Эрик закрыл глаза и неосознанно качнулся к ней.

– Уверена, вы устанете их слушать ещё до того, как я устану их произносить, любовь моя, – сказала она. – Если бы вы только знали, как сильно я скучала по вам, думая, что вы умерли, то вы бы меня поняли.

– Вряд ли настолько же сильно, как я скучал по вам, ошибочно полагая, что вы счастливо живёте со своим юным виконтом. Простите, графом, – пробормотал Эрик, осторожно обвивая рукой её талию. Увидев, что протестов не последовало, он привлек её ещё ближе и прижал к груди.

Кристина резко подняла голову.

– Как... откуда вы узнали, что я была с ним несчастлива?

– Вы же сами мне это сказали.

– Я?! Как я могла вам это сказать?

– Вы за пять лет написали мне целую кучу писем, Кристин. Если бы вы знали, как у меня болело за вас сердце, когда я их читал!

Она задохнулась.

– Вы читали... вы читали мои письма?! Эрик, это же личная переписка!

Он пожал плечами, уголок уродливого рта изогнулся в озорной усмешке.

– Дорогая моя, вы адресовали их мне, вы принесли их мне, вы оставили их мне в одной из моих собственных шкатулок – ну разумеется, я прочитал их! И нашел их весьма... эмн... любопытными и поучительными.

Кристина застонала и уткнулась лицом ему в плечо.

– Но некоторые из них были слишком личными! – посетовала она, умирая от стыда.

– О да, вот эти оказались самыми поучительными, – невозмутимо ответил Эрик. Он поцеловал её в макушку, поскольку Кристина всё ещё прятала лицо у него на плече. – Ну будет вам, Кристина, душа моя, не стоит расстраиваться. Вы ведь знаете, что я обожаю вас и всё, что с вами связано.

Кристина подняла лицо, тронутая его заявлением.

– Я чувствую то же самое по отношению к вам, Эрик.

Ее лицо, обращённое к нему, находилось всего в нескольких сантиметрах от его лица. Она плакала вместе с ним, пела с ним – и призналась, что обожает его. Ответить на всё это можно было только одним – и Эрик это сделал.

Он наклонился к ней и в первый раз за свою долгую, бурную и богатую событиями жизнь поцеловал губы любимой женщины.

Сначала поцелуй был очень осторожным – лишь нежное прикосновение губ, после чего Эрик сразу отстранился и уставился на неё, широко раскрыв глаза. Она позволила ему поцеловать её! Она позволила ему поцеловать её, как это делают влюблённые, и не умерла! Даже в обморок не упала.

Более того, понял Эрик, она ответила на его поцелуй!

Не успел он до конца обдумать эту мысль, как Кристина снова потянулась к нему и легонько коснулась губами его губ. Поцелуй становился всё более страстным, пока их губы не слились в жадном неистовстве. Кристина перебирала его редкие тёмные волосы, а затем обхватила пальцами его затылок и притянула ближе к себе, словно стремясь насытить Эриком своё истосковавшееся сердце. Прошло уже так много времени с тех пор, как её целовал любимый мужчина, – но вот так её ещё не целовал никто, никогда в жизни. Поцелуи Эрика были неопытными и неискушенными, но её волновало уже само осознание того, что именно он сейчас прикасается к ней, и всё это вызывало чувства, которые никогда не будили в ней поцелуи Рауля.

Эрику казалось, что он тонет, но он даже подумать не мог о дыхании. У него голова шла кругом от силы этих новых ощущений: за один-единственный день он испытал то, о чём раньше не смел даже мечтать. Ему и прежде приходилось влюбляться, но быть любимым в ответ – это было совершенно новое чувство, приводившее его в экстаз. Когда-то он мечтал о том, чтобы в один прекрасный день получить возможность поцеловать Кристину, но на самом деле никогда не думал, что она это позволит. Теперь же не только он целовал её, но и она целовала его в ответ – целовала с такой страстью, словно боялась, что умрёт, если остановится.

URL
2014-10-16 в 19:19 

Мышь_полевая
Создание чокнутое, но порой забавное.
Эрик чувствовал то же самое. Он не мог больше сидеть прямо – от поцелуев Кристины у него закружилась голова. Он откинулся на диван, увлекая её за собой и прижимая к своей груди. Ему пришлось прервать поцелуй, чтобы сделать вдох, но её нежная шейка оказалась так призывно близко, что он не смог удержаться и уткнулся в неё лицом. Эрик вдохнул аромат её кожи, попробовал её на язык – и почувствовал, как кровь закипела у него в жилах, когда Кристина издала невнятный звук и изогнулась дугой в его объятьях. Вот и ещё одно новое ощущение – теперь он знал, что такое быть желанным.

Это уже было слишком. Открытие, что Кристина его хочет, едва не лишило его остатков самообладания. Он был уже на волоске от того, чтобы полностью затащить её на диван, и даже потянулся к крючкам её платья... но в последнюю минуту ослабил хватку и отвернулся.

Кристина, кажется, почувствовала изменение его настроения и опустила голову ему на грудь, чтобы отдышаться. Эрик по-прежнему обнимал её и гладил по голове, пока они оба не успокоились. После чего помог ей сесть, взял её ладонь и прижал к своим губам, нежно улыбаясь. По крайней мере, он надеялся, что это выглядело нежно. Пока на нём была маска, ему не приходилось волноваться о выражении своего лица, и теперь, спустя долгие годы, приходилось лишь надеяться, что он не выглядит мрачным и угрожающим в тот момент, когда чувствует себя лишь влюблённым и беззащитным. Ошеломляющая близость того, что произошло несколько секунд назад между ним и Кристиной, заставляла его чувствовать себя ещё более обнажённым, чем после снятия маски.

Кристина, улыбаясь, взяла его руку, прижалась к ней щекой и заглянула в его сияющие золотые глаза.

– Боже мой! – было всё, что она смогла сказать. После чего слегка покраснела. – Я... я... никогда ещё не чувствовала ничего подобного.

– Я тоже, – тихо сказал Эрик. – Думаю, я испытал всё счастье, которое только возможно в этом мире, именно сегодня.

Кристина лукаво взглянула на него.

– Пока ещё нет. Далеко не всё. – Больше она ничего не добавила.

В этот момент часы на каминной полке пробили шесть, и Кристина ахнула.

– О нет! – Она отпустила его руку и встала, расправляя складки на юбке и приводя в порядок волосы – страстные пальцы Эрика высвободили несколько прядей из шиньона, который она обычно носила.

– Любовь моя, мне ненавистна сама мысль о том, чтобы оставить вас, но я должна идти.

У Эрика упало сердце. Он знал, что не имеет на неё никаких прав, но всё же надеялся, что события этого дня не относятся к тем случаям, что происходят лишь один раз в жизни. Он попытался скрыть своё разочарование.

– Понимаю, – сказал он. Затем встал, держась от неё на некотором отдалении, и надел обратно маску. – Я благодарю вас, Кристина, от всего сердца за то, что вы сегодня для меня сделали.

Она засмеялась, не вполне уловив его изменившееся мрачное настроение.

– Поверьте мне, мой дорогой, я благодарна вам ничуть не меньше!

Это придало ему смелости поймать её за руку и спросить:

– Могу ли я увидеться с вами снова?

Кристина подошла к нему, смело подняла маску и наградила его ещё одним затяжным поцелуем.

– Если вы ко мне не придёте, моё сердце снова будет разбито вдребезги, Эрик. Вы просто обязаны прийти ко мне в гости.

– Когда?

– Завтра, если не возражаете. Утром я должна быть в Опере, у меня занятия с учениками, но после трёх я уже буду свободна. Вы придёте в это время? И останетесь на ужин?

Эрик на секунду замешкался, затем кивнул.

– Значит, завтра. – Он снова поднёс её руку к своим губам, после чего она ушла.

URL
2014-10-16 в 22:17 

soulofrain13
И тогда Создатель сказал: "Они знают все. Что нам теперь с ними делать?" (с)
Молодец, хорошо перевела!
Но я вот окончательно перестала верить в то, что происходит. Никакого конфликта в голове, просто я совершенно не воспринимаю этих картонных героев как Эрика и Кристину. Ну не могли бы они так реагировать в данной ситуации, это полный абсурд. И парень этот - точно не Эрик. И Кристина какая-то дохлая....

2014-10-17 в 16:12 

Мышь_полевая
Создание чокнутое, но порой забавное.
soulofrain13, согласна полностью.
Я ещё когда рецензию на эту книгу для сайта писала года четыре назад, сразу отметила, что герои тут совершенно вылетают out of character. Что Эрик, что Кристина - ООС полнейший.
Сам фик местами неплох, где-то и юмор проскальзывает, флаффа и Санта-Барбары многовато, но в целом он весьма милый. А вот героев она в характере не удержала совершенно.

URL
2015-04-06 в 17:47 

Мышь_полевая
Создание чокнутое, но порой забавное.
Ви таки не поверите... ©
А всё потому, что у автора сломался флаффомер, и переводчик захлебнулся в сахарном сиропе.



Кристина поспешила домой и извинилась перед горничной и поваром за то, что опоздала.

– Я встретила своего старого друга, и мы весь день проболтали, навёрстывая упущенное, – пояснила она. – Где мой маленький Эрик-Дааэ?

– Он в детской, госпожа, – ответила Аннеке.

Кристина кивнула.

– Тогда я сегодня вечером поужинаю вместе с ним, – сказала она. Она чувствовала себя немного виноватой за то, что не провела этот день с ним, как обычно, но ей настолько не терпелось рассказать ему об Эрике, что ждать до следующего дня она не захотела.

Горничная приподняла брови, услышав столь необычную просьбу, однако кивнула, ничего не сказав.

Кристина поспешила наверх, в детскую. Она легонько приоткрыла дверь и посмотрела на своего маленького сына, гадая, что подумает о нём Эрик, когда они встретятся. Сильно ли он похож на де Шаньи? Будет ли Эрику неприятно от этого живого напоминания о её браке с Раулем?

Эрик-Дааэ де Шаньи был маленьким и хрупким для своего возраста, копна тёмно-каштановых волнистых волос оттеняла пару живых тёмно-синих глаз. Он всегда гораздо больше напоминал Кристине её отца, нежели Рауля, и на этот раз она эгоистично порадовалась этому факту. Ему только-только исполнилось два, и он был ласковым и счастливым ребёнком – по крайней мере, до тех пор, пока всё делалось так, как он того хотел. Кроме того, он был очень стеснительным и замкнутым, решительно и упрямо отказываясь разговаривать с новыми людьми до тех пор, пока не узнает их как следует на протяжении нескольких недель.

Однако со знакомыми людьми он был невероятно ласков. Оторвавшись от своих кубиков, он увидел её.

– Маман! – воскликнул он, вскакивая и обхватывая её ноги. – Где вы были?

– Прости, дорогой, – сказала Кристина, поднимая его на руки и обнимая. – Я пропустила наши послеобеденные игры, да? Но ты не переживай, сейчас няня принесёт прямо сюда наш ужин, и пока мы будем есть, я расскажу тебе кое-что очень интересное! – Она коротко кивнула, отпуская няню.

Этого обещания оказалось достаточно, чтобы отвлечь мальчика от жалоб на её отсутствие. Компания матери за ужином в детской была очень редким удовольствием, и малыш был доволен.

– Ты обещала историю, – напомнил Эрик-Дааэ, садясь за свой легкий ужин, состоящий из супа и крекеров.

– Когда-то я знала одного человека, – начала Кристина. – Очень умного человека и великого учителя. Он научил меня петь в опере так, как поют ангелы. Он был моим хорошим другом, и я его очень любила, однако он был болен. Он думал, что умирает, и поэтому заставил меня уйти и выйти замуж за твоего папу.

– И он умер? – спросил мальчик, широко раскрыв синие глаза.

– Я думала, что да, – произнесла Кристина. – Я думала, что он мёртв, и хотя я была счастлива с твоим папой, я всё равно грустила, потому что очень сильно скучала по своему учителю. Но знаешь, что случилось?

– Что?

– Оказывается, он всё-таки не умер, и я снова увидела его сегодня. Вот где я была, когда я не пришла домой после занятий, – с ним. И он придёт сюда завтра, и ты сможешь с ним встретиться.

– О, – юный Эрик-Дааэ заметно приуныл. Кристина подумала, что знает, почему: его всегда пугала встреча с незнакомцами. Она наклонилась и с улыбкой прошептала: – А знаешь, мой друг владеет волшебством.

– Волшебством?

Она кивнула.

– Волшебством. Он может творить чудеса своим голосом; подожди – и сам увидишь. И у него есть особый секрет. И у меня тоже есть для тебя секрет, родной. Хочешь узнать, как его зовут?

Эрик-Дааэ кивнул.

– Его зовут Эрик, как и тебя. Видишь ли, когда ты родился, я полюбила тебя так сильно, что решила назвать тебя в честь моего друга и учителя, которого я тоже очень любила. Он мой самый любимый большой человек во всём мире. А ты – мой самый любимый маленький человек.

– И нас обоих зовут Эрик, – с удовольствием произнёс мальчик.

– Верно. И, может быть, когда-нибудь, если ты будешь очень хорошим мальчиком и не будешь так сильно дразнить няню, Эрик и тебя научит петь, как ангел. Ты хочешь завтра встретиться с месье Эриком?

Мальчик с нетерпением кивнул и зачерпнул ложкой побольше супа. Внезапно он о чём-то задумался, и ложка замерла на полпути ко рту.

– Вы сказали, что у большого Эрика есть секрет.

– Да, есть, – сказала Кристина. – Но об этом ты никому больше не должен рассказывать. Я тебе завтра скажу. А теперь – давай готовиться ко сну.

Кристина наслаждалась новизной ощущений – ей было непривычно самостоятельно готовить своего сына к укладыванию: как правило, всем этим занималась няня, после чего подавала ей накормленного, умытого и сонного малыша лишь для того, чтобы поцеловать перед сном. Однако сегодня она сама накормила, помыла и сама уложила в постель уже засыпающего ребёнка.

Юный Эрик-Дааэ был рассудителен не по годам, однако во всех остальных отношениях он оставался совсем ещё малышом. Сейчас, лежа в кровати, он был похож на куклу с большими синими глазами и растрёпанными волосами.

– Маман, вы мне споёте?

– Что бы ты хотел услышать?

Он расплылся в улыбке:

– Спойте мне песню про бой быков!

Кристина рассмеялась.

– Хорошо, мой кровожадный маленький сын.

Она всегда надеялась привить сыну любовь к своей любимой опере, «Фауст», но он куда больше предпочитал волнующую жизнь матадора из «Кармен». Она пела эту арию тихо и намного медленнее, чем нужно, в надежде, что мальчик под неё уснёт.

Тореадор, смелее,
Тореадор, Тореадор!
Знай, что испанок жгучие глаза
В час борьбы блестят живей!
И ждет тебя любовь, тореадор,
Да, ждет тебя любовь!

Почти засыпая, Эрик приоткрыл один глаз – блеснула синяя щёлочка.

– Завтра побыстрее, маман, – попросил он.

Кристина усмехнулась. Его не обманешь.

– Да, дорогой. Завтра я спою её побыстрее. Спокойной ночи.


На следующий день в Опере Кристина была настолько радостной и оживлённой, что мадам Жири, проходя мимо репетиционного класса, где распевалась Кристина, окинула девушку оценивающим взглядом, после чего засунула голову в класс:

– Что сделало вас сегодня настолько счастливой, мадам де Шаньи? – спросила она с поддразнивающей беззубой улыбкой.

– Я встретила старого друга, мадам Жири, – ответила Кристина. – Кое-кого, кого я уже давно считала мёртвым, и вчера у нас состоялась очень приятная встреча.

– Да? И кто же это, мадам? – спросила мадам Жири, горя любопытством: она водила близкое знакомство с Кристиной почти все эти два года – с тех самых пор, как молодая графиня вернулась в Париж, – и не знала никаких «старых друзей», которых та могла бы иметь.

Кристина уже открыла рот, собираясь ответить (хотя не имела ни малейшего представления о том, что она собирается сказать), но была прервана громким тройным стуком.

Она нахмурилась. Мадам Жири с подозрением огляделась по сторонам.

– Здесь с вами кто-нибудь есть, мадам? – спросила она.

– Никого, насколько мне известно, – ответила Кристина.

Мадам Жири усмехнулась.

– Должно быть, это танцоры. Я на секунду даже вспомнила о Призраке Оперы! Он всегда именно так случал в дверь своей ложи, когда чего-нибудь хотел от меня.

– Вот как... – тихо сказала Кристина. Неужели Эрик прячется где-то в Опере? – Может быть, он вернулся, чтобы развлечься парочкой трюков – просто по старой памяти? От него этого вполне можно ожидать, зная нашего Призрака Оперы...

Мадам Жири хохотнула:

– Ну уж нет! Он всегда был причиной каких-нибудь неприятностей, этот субъект. Так, однажды, я помню... – тут она остановилась и посмотрела на Кристину. Та, в свою очередь, изумлённо смотрела на неё.

– Вы знаете Призрака Оперы? – одновременно спросили они друг друга.

– Будьте уверены, уж я-то знаю. Кто, по-вашему, был смотрительницей его ложи все эти годы, когда он появлялся в нашей Опере? – сказала мадам Жири. – Разве не я принесла ему скамеечку для нег его дамы – тогда, несколько лет назад? А откуда вы знаете Призрака Оперы, мадам?

Кристина покраснела.

– Можете ли вы сохранить тайну, мадам Жири? Даже от директоров?

Мадам Жири кивнула:

– Конечно, мадам. Это будет далеко не в первый раз.

– Это я была дамой Призрака.

– Ах, я всегда это знала! – старушка восторженно улыбнулась. – Я с самого начала думала, что это были вы, особенно когда вы уехали с месье виконтом и Призрак исчез в то же самое время. Вы забрали его с собой, мадам?

Кристина покачала головой.

– Нет. Я думала, что Призрак покинул нас навсегда, однако вчера он неожиданно навестил меня.

– Ах, вот, значит, почему вы сегодня такая счастливая, – правильно догадалась мадам Жири.

Кристина покраснела.

– Да, поэтому. Только, пожалуйста, вы никому не должны об этом говорить, мадам. Даже малышке Мег.

Мадам Жири пренебрежительно отмахнулась:

– Тем, что я знаю об этом месте, но чего не знает моя дочь, можно заполнить книгу. Вы можете положиться на меня, мадам, я буду хранить ваши секреты так же, как много лет хранила секреты Призрака.

– Спасибо вам.

URL
2015-04-06 в 17:48 

Мышь_полевая
Создание чокнутое, но порой забавное.
Мадам Жири ушла, и Кристина на несколько минут, пока не пришёл её ученик, оказалась предоставлена самой себе. Она вытащила нотный лист и только начала распеваться, как вдруг снова услышала стук. Резко замолчав, она посмотрела на потолок.

– Вы здесь, мой дорогой? – спросила она, улыбаясь. – Вы пришли, чтобы подслушивать, как я даю уроки?

Лёгкий и насмешливый голос Эрика прозвучал откуда-то из-под рояля:

– Я не смог устоять перед желанием приехать и посмотреть на ваши попытки научить эти маленьких жаб всему, чему я учил вас.

Улыбнувшись его играм с чревовещанием, Кристин нагнулась, заглядывая под рояль. Разумеется, там никого не оказалось. На этот раз голос Эрика прозвучал из её сумки с нотами:

– Конечно, если вы предпочитаете проводить свои уроки приватно, я всегда могу найти другие места в Опере, которые стоило бы навестить.

Кристина рассмеялась.

– Нет, нет, всё в порядке! Я лучше подержу вас рядом с собой, чтобы убедиться, что
вы не начнете снова наводить ужас на дирекцию театра!

– Они этого заслуживают, – заметил Эрик, его голос прозвучал прямо за спиной Кристины. Она невольно обернулась, но никого не увидела. – Они по-прежнему не замечают природного таланта у себя под носом, отдавая предпочтение певцам настолько переученным, что от их природных голосов мало что осталось. У таких певцов, как Ла Карлотта и Каролюс Фонта, осталась лишь репутация, благодаря которой их и рекомендуют. Директора предпочитают назначать на главные роли знаменитых певцов, а не тех, кто на самом деле умеет петь, – с отвращением произнёс он.

Кристина кивнула.

– Некоторые мои ученики подают определённые надежды, – сказала она. – Особенно тот, который придёт сейчас. Я рада, что вы здесь, Эрик; я бы хотела услышать ваше мнение о нём. Кажется, мы с ним зашли в тупик, я не знаю, как помочь ему подняться на следующий уровень.

– Я к вашим услугам, моя дорогая. И в этом, и во всём остальном, – бархатный голос Эрика прозвучал прямо возле её левого уха. Кристина быстро обернулась – и обнаружила рядом его самого. Эрик взял её руку и склонился, прижимая её к губам.

Она испуганно засмеялась, прижав руку к груди и унимая бешено бьющееся сердце.

– Очень бесцеремонно с вашей стороны – пугать меня вот так, – пожурила она его.

Он в ответ просто приподнял своё закрытое маской лицо и кивнул в сторону двери. Кристина обернулась к двери, но никого не увидел, а когда она повернулась обратно, Эрик уже исчез.

– Очень бесцеремонно, – пробормотала она, улыбаясь.

– Мадам де Шаньи? – спросила юноша, появившийся в дверях. – Вы что-то сказали?

– Э-э... Нет, Жан-Мишель. Заходите.

Урок пошёл как обычно, однако Кристина чувствовала разочарование Жана-Мишеля из-за отсутствия какого-либо прогресса с момента их последней встречи. Она применила все хитрости, которые помнила из собственных уроков – как с отцом, так и с Эриком, – но проблемы Жана-Мишеля отличались от того, с чем приходилось сталкиваться ей, и она не знала, как помочь ему выйти из этого тупика.

Вздохнув, она отослала его к хормейстеру за другими нотами и, как только он вышел, обернулась к молчащей стене.

– Ну что? Вы видите проблему. Есть какие-нибудь предложения?

– Да, – ответил Эрик, его голос снова раздавался из её сумочки. – Достаньте отсюда верёвку.

Верёвку? У неё в сумке не было никакой верёвки. Нахмурившись, она засунула руку в сумку, вытащила оттуда короткую верёвку и вздохнула, покачав головой в притворном осуждении.

– Когда вы её сюда положи... ладно, не важно. И что мне делать с этой верёвкой?

Верёвка была длиной чуть меньше метра, её концы были связаны друг с другом так, что образовался круг.

– Пусть он во время пения растягивает её изо всех сил, – предложил голос Эрика из рояля.

Когда она обернулась к роялю, там никого не было, но тут в дверях снова появился Жан-Мишель. Она объяснила ему, что нужно делать с верёвкой, а затем начала играть одну из новых композиций, которые он принёс.

Разница была удивительна. Если раньше его голос имел приятный тембр, но был поверхностным, то теперь он звучал невероятно глубоко. Удовлетворённый и своей учительницей, и уроком, Жан-Мишель ушёл, широко улыбаясь.

– А теперь – откуда вы это знаете? – обратилась Кристина к потолку, ожидая прихода следующей ученицы.

– Ничего сложного, – произнёс невидимый Эрик из дверного проёма. – Голос певца является отражением его души. Месье Жан-Мишель – очень конфликтный молодой человек, как и большинство из них в его возрасте. Если вы дадите ему осязаемый символ конфликта, с которым он может бороться, пока поёт, это поможет ему очистить разум, и его голос тут же отразит эти изменения.

– Если голос певца является отражением его души, то это, безусловно, объясняет ваш голос, – поддразнила его Кристина. – Глубокий, многоуровневый, разносторонний, изменчивый, порой искажающийся...

Эрик хохотнул, звук исходил из дальнего угла комнаты:

– Осторожно, любовь моя, вы заставляете меня краснеть.

Остаток дня прошёл довольно сдержанно. Пару раз Эрик шептал кое-какие предложения на ухо Кристине, неслышимый её учениками, однако больше не появлялся до тех пор, пока последний из учеников не ушёл.

URL
2015-04-30 в 17:23 

Рысь из страны Северного Сияния
"Потому что с точки зрения вечности никто никуда не уехал..." (с)
Скажите пожалуйста, эта книга у вас в печатном варианте или в электронном?

2015-04-30 в 17:27 

Мышь_полевая
Создание чокнутое, но порой забавное.
Увы, в печатном. Толстенький такой томик лежит на столе и укоризненно смотрит на меня обложкой.

URL
   

Дневник неисправимой оптимистки

главная